Александр Майстровой
Журналист Израильской газеты
"Новости Недели" - Май 1998

Отринутое евреями две тысячи лет назад, учение Христа пустило корни в земле Израиля. Принять это, учитывая пропитанные горечью и болью взаимоотношения между христианством и еврейством, трудно. Еще труднее оценить. Что это – фантом истории или предвестник грядущих перемен? Возвращение в прошлое или вызов настоящему?

Кошерный Иисус

Шмуэль – типичный ортодоксальный раввин. Благообразное лицо, черная борода, белая сорочка с цицит, выпущенными наружу, черная кипа. Люди, сидящие в маленьком зале, расположенном в окруженном зеленью уютном домике в иерусалимской Рехавии, так и обращаются к нему – "ребе". По одну сторону стола, у которого стоит Шмуэль, – "арон ха-кодеш" с изображением семисвечника и скрижалей Завета, по другую – холсты с еврейской символикой и заповедями Торы. У окна – шофар, стену опоясывает деревянная планка с выбитыми на ней изречениями пророков. От ортодоксальной синагоги эта молельня отличается лишь отсутствием разделения на мужской и женский залы, от реформистской – простотой и скромностью убранства.
В зале – около ста человек разного возраста, разного социального происхождения. Сефарды, "американцы", "русские". Есть завсегдатаи, легко вступающие в разговор со Шмуэлем и обменивающиеся с ним шутками; много новичков – их легко узнать по настороженным и неуверенным взглядам, по ученически-вдумчивому выражению лиц и напряженным позам. Шмуэль ведет беседу уверенно и непринужденно, подобно тому как это делают лекторы на религиозных семинарах, стараясь втянуть в дискуссию всех присутствующих. После "разминки" – псалмы, которые все читают вместе, поднявшись и повторяя за кантором, которого представляет Шмуэль. Псалмы, знакомые едва ли всем евреям – даже тем, наверное, кто не был в синагоге и пяти раз. "Лехо, Доди, лехо", например.

И снова – беседа. Цитатами из ТАНАХа, ссылками на пророков и РАМБАМа проводит Шмуэль своих слушателей, словно "необстрелянных" ешиботников, через минное поле сомнений и недоверия. И, как в йешиве, в ответ на вопросы следуют встречные вопросы – еще более сложные и запутанные, молитву сменяют шутки, подсказки чередуются с бесконечными житейскими премудростями украинских местечек, хвала еврейской учености перемежается с экскурсами в историю. Единственное, чего не достает в речи Шмуэля – это вечного "Кадош барух-ху" ("Благословен Святой"), без которого не обходится учеба ни в одной йешиве. Вместо этого Шмуэль говорит: "Отец наш Иисус"...
История еще не знала столь странного мутанта, имя которому – кашерный Иисус. Но Шмуэль, вне всякого сомнения, так не считает. Он, похоже, в полном ладу с самим собой, а что до остальных... это, как видно, его мало волнует. В прошлом он был ешиботником, потом разочаровался в ортодоксальном иудаизме и поверил в истинность Христа, рассказывает Зина, русскоязычная работница общины "Нативия", где и проходят вышеописанные молитвенные собрания. К Шмуэлю, по словам Зины, тянутся десятки людей – и отнюдь не только с религиозными вопросами. Он очень отзывчив, внимателен и излучает любовь. Зина подчеркивает: со времени своего приезда в Израиль она работала в разных религиозных общинах – в том числе и у реформистов, но нигде не встречала такого доброжелательного и чуткого отношения к людям, как в "Нативии".

Расположенная в иерусалимском квартале Рехавия, "Нативия" – одна из полусотни организаций "йехудим машихим" (мессианских евреев), действующих на территории Израиля. Ее руководитель Йосеф (Джо) Шулам больше похож на западного бизнесмена, чем на проповедника или религиозного деятеля. Строгий костюм, европейская внешность, размеренная, негромкая речь. Он прекрасно владеет английским, не без напряжения, но довольно сносно изъясняется на русском, который выучил, когда еще жил в Болгарии. Выходец из светской семьи, он вернулся к ортодоксальному иудаизму, но впоследствии разочаровался и присоединился к "йехудим машихим".

Нет ничего странного и противоестественного в вере в Христа и одновременной приверженности еврейским заповедям, говорит он. "Йехудим машихим" считают себя евреями не в меньшей степени, чем ортодоксальные раввины из Меа-Шеарим. Они так же соблюдают субботу, кашрут, отмечают еврейские праздники и изучают ТАНАХ. Единственное принципиальное отличие – это вера в то, что Иисус и был тем самым мессией, которого на протяжении всей своей истории ждали и ждут евреи, доказывает глава "Нативии". Ведь сказано у пророков: "Итак, сам Господь даст Вам знамение: се, Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут Ему имя: Эммануил" (Исайя, 7:14). И дальше: "Нет в Нем ни вида, ни величия, и мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его" (там же, 53:2-3). И еще: "Мало того, что Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для  возвращения остатков Израиля; но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли" (там же, 49:6).

Шулам категорически отвергает утверждение, что мессианские евреи – не что иное, как христианское движение, замаскированное под иудаизм. Он подчеркивает, что не только не против соблюдения еврейских заповедей и традиций, но и более того – за "возвращение духа Торы". А вера в Христа? "Иисус основывался на Торе, во всех его делах и словах – дух еврейских пророков. Церковь извратила жизнеописание Христа, соединила Новый Завет с эллинизмом, уподобила Иисуса языческому божку. Хотя Новый Завет – еврейский документ, а сам Христос – мессия и часть Израиля, – доказывает Шулам. – Наш долг – объяснить евреям, что Новый Завет в той же степени принадлежит им, как и христианам".

Об уважении к традициям, гастрономических разногласиях и свободе выбора

Позиция Шулама – это позиция большинства мессианских евреев. Не все они – пылкие сторонники еврейской традиции, но все называют себя "евреями, верящими в Христа", и дистанцируются от христианства как такового.

Барух Маоз, выходец из США, один из основателей мессианского движения в Израиле и руководитель одной из крупнейших общин "йехудим машихим" – "Хесед вэ-эмет" в Ришон ле-Ционе, уважает, по его словам, традиции предков, но не столь трепетно относится к субботе и еврейским праздникам, как Джо Шулам. Почему? "В ТАНАХе сказано – когда придет мессия, вы будете свободны от предписаний. Но мессия – Иисус Христос – уже спустился на землю", – объясняет он свою позицию. Тем не менее, подчеркивает Маоз, соблюдение заповедей необходимо как дань уважения предкам. "Мы верим в Иисуса не несмотря на то, что евреи, а потому, что евреи", – говорит он.

Молельный зал "Хесед вэ-эмет" разительно отличается от молельни в "Нативии". Убранство более скромное – небольшая кафедра, окруженная несколькими рядами стульев. Нет ни семисвечников, ни свитков Торы, ни тем более "арон ха-кодеш" – вместилища для них. Религиозная символика, за исключением знаков на гербе общины, отдаленно напоминающих об иудаизме, вообще отсутствует. Непосвященному определить, с какой категорией верующих он имеет дело, практически невозможно.

Барух Маоз, как и Йосеф Шулам, относится к иудеям-ортодоксам с плохо скрываемым презрением и высокомерием. Все ограничения, накладываемые талмудистами на жизнь харедим, он считает надуманными и извращающими суть Торы. "Это вроде как посадили свеклу, а выросла морковь, – говорит он. – Тора, например, запрещает варить козленка в молоке его матери. Но там нет запрета варить в молоке курицу или рыбу. Это уже – измышления живших в галуте раввинов".

Разнообразие общин мессианских евреев (их более тридцати) позволяет всем тем, кто считает Христа мессией, выбрать себе наиболее комфортную атмосферу и единомышленников. Светские "йехудим машихим" избегают излишнего, на их взгляд, увлечения еврейской традицией и предпочитают не сковывать себя многочисленными, усложняющими повседневную жизнь предписаниями. Люди, выросшие в среде, где почитался еврейский образ жизни, идут в "Нативию" или подобную ей общину. Это своего рода клубы по интересам и пристрастиям. Туда может вступить каждый, кто ищет веры, духовности и сопричастности. Единственное, что от него требуется, – верить в Иисуса Христа, Сына Божьего.

Парадокс! Евреи, хитростью и упрямством много веков выскальзывавшие из-под катка тотальной христианизации, отгородившиеся от христианского мира стенами гетто, а когда каменные стены пали, создавшие новые, невидимые – из наглухо застегнутых черных сюртуков, механистичной обрядности и негласного поведенческого кода, – добровольно, обретя долгожданную свободу и государственность, раскрыли объятия отвергнутому Христу? И тем не менее это так... "К нам тянутся все – и старики, пережившие Катастрофу, и представители среднего поколения, и молодежь, – говорит Гершон Нерел, секретарь совета общин "йехудим машихим". – И сефарды, и "русские". И интеллектуалы, и "люди улицы". И даже выходцы из типично ортодоксальной среды". Как, Шмуэль, например...

Возможно, Нерел необъективен? Отнюдь, утверждают в ультраортодоксальной организации "Яд ле-ахим", от имени харедим ведущей войну с "христианскими миссионерами". "Два года назад в стране действовало около шести тысяч активных проповедников "мессианских евреев". Сейчас их намного больше. К ним идут. Общины мессианских евреев подобны раковой опухоли, поразившей тело израильского общества. Метастазы распространяются – мы можем приостановить их, но не искоренить полностью. То, что не удалось сделать с евреями за две тысячи лет галута, удается сейчас, в Израиле", – сокрушается представитель "Яд ле-ахим" Йоси С. (имя по его просьбе изменено).

Две кроны одного дерева?

Если оглянуться назад, можно легко убедиться, что ревнителям Христа не пришлось ломать голову над тем, как протиснуться в дверь израильского общества. К их приходу она уже была распахнута.

Пока Израиль оставался опоясанной пылающими границами "осажденной крепостью" с лидерами, пытавшимися воплотить мечту Томаса Мора для отдельно взятого, избранного народа, доступ сюда всем чужеродным и абстрактным идеям был наглухо перекрыт. Но шло время, и государство-подросток перерастало свои иллюзии и идеалы. Красный цвет единения, вызова и доблести выцветал и уходил из палитры общественного сознания – вместе с первым поколением халуцим, портретами Сталина в киббуцах и засохшими букетами цветов на могиле Йосефа Трумпельдора. Страх перестал быть прежним страхом – вязким и жгучим. ПАЛЬМАХ перестал быть божеством. Анна Сенеш из героини превратилась в слабовольную девочку. Воины-освободители – в мелочных, сумасбродных неврастеников. Плоды блестящих побед все больше казались непосильным бременем, а сами победы уже не выглядели такими яркими и убедительными. Идеология, как шагреневая кожа, сморщилась и потеряла прежний лоск.
И тогда средний израильтянин начал (сперва – медленно и с опаской, а потом все более восторженно и лихорадочно) приподнимать полог, отделявший его от окружающего мира. И в тот же миг десятки идей, учений, концепций – правдоподобных и абсурдных, научных и религиозных – хлынули в страну, сопровождаемые всеми пороками и достижениями западного общества.

На израильских улицах появились кришнаиты, приверженцы Муна, сайентисты, последователи американских хиппи, сторонники антропософии и тяжелого рока, "зеленые" и сатанисты. И во всей этой шумной, немыслимой какофонии все отчетливее и громче звучало запретное, проклинаемое раввинами из поколения в поколение, казалось – раз и навсегда вычеркнутое из еврейской истории имя: Иегошуа ха-Ноцри, Иисус Христос...

Сегодня никто не может сказать со всей определенностью, стало ли появление общин "мессианских евреев" результатом деятельности христианских фундаменталистов или же сами христиане, продравшиеся сквозь шелуху позднехристианских построений к Источнику – Пятикнижию и пророкам, – объединились с евреями, уверовавшими в Христа. Сами "йехудим машихим" утверждают, что существовали всегда и просто вынуждены были скрываться, находясь между молотом церковных преследований, с одной стороны, и наковальней талмудической непримиримости – с другой. Впрочем, сегодня это уже не имеет значения. Важно то, что в Израиле оба течения сомкнулись, образовав динамичную, расшатывающую основы традиционных религиозных представлений силу.

Ни те, ни другие не скрывают, что действуют бок о бок. "У нас есть связи с фундаменталистами. Они – наиболее открытое и готовое к сотрудничеству с нами христианское направление. И, кроме того, – последовательные сторонники Израиля, которые солидаризуются с нами", – говорит Гершон Нерел. Нерел отрицает какую-либо зависимость (особенно финансовую) "мессианских евреев" от христианской церкви, подчеркивая, что сотрудничество носит равноправный характер. Тут нет ничегo противоестественного, убежден он: ведь во всем, что касается религии, взгляды сторон сходятся.

"По сути дела, есть лишь одна сфера, где существует между нами принципиальное различие, – это культура. Они соблюдают христианские праздники, мы – еврейские. Они придерживаются своих традиций, мы – своих. Но это не мешает нам понимать и уважать друг друга. В их среде нет и намека на антисемитизм, а мы, в свою очередь, не относимся к христианам как к пугалу. В наших отношениях царит дух уважения и равноправия, никто ни на кого давления не оказывает".

Дружба взаймы

Йоко Кокконен, глава финской миссии в Тель-Авиве, тоже не считает нужным скрывать, что оба направления в иудаизме и христианстве отлично уживаются друг с другом. "У нас много общего. Мы встречаемся, беседуем. Между нами установились доверительные отношения", – говорит он.

Финская миссия, находящаяся на стыке Южного Тель-Авива и Яффо, – одна из старейших в Израиле. Она появилась тут еще в 1922 году и развила необычайно активную благотворительную деятельность, создавая приюты для сирот, школы-интернаты и детские сады. После провозглашения Израиля контроль за учебными и воспитательными учреждениями взяло на себя государство, и миссия, оставшаяся на некоторое время не у дел, переключила свое внимание на местных арабов. Тем не менее с деидеологизацией израильского общества она обрела второе дыхание и перевела работу "в еврейское русло". "Люди стали открытыми, намного более открытыми. Они приходят к нам: кто просто из любопытства, кто – из желания поговорить на религиозные темы. Многие посещают службу, просят дать им почитать Новый Завет", – не скрывает радости Кокконен.
Йоко Кокконен защищает "мессианских евреев" от упреков в том, что они выступают в качестве "оруженосцев" христианских проповедников и, по сути дела, перестали быть евреями. "Это – евреи. Евреи, придерживающиеся всех предписаний и обрядов, накладываемых иудаизмом. Они соблюдают кашрут, субботу, национальные традиции. Эти люди не отделяют себя от еврейского народа и не переходят в другую веру. Напротив, они считают, что возвращаются к собственным истокам, к той точке, откуда, по их мнению, еврейская история пошла по ложному направлению. То есть с того момента, как этот народ отринул от себя Христа. Они чувствуют себя составной частью еврейского мира. Но это не мешает им верить в Иисуса".

Кокконен доказывает: нельзя говорить о "мессианских евреях" как о части христианского мира, включающего в себя сотни различных культур и направлений. "Важно, не как судят другие, а с кем ты сам себя отождествляешь. Все христианские народы – хоть филиппинцы, хоть англичане – рассматривают себя как неотъемлемую часть всемирной церкви. А "мессианские евреи" говорят о себе как об "истинных евреях", вернувшихся на путь, указанный их праотцами – первыми апостолами, которые тоже были евреями. Они превозносят свое еврейство".

Защищая своих еврейских собратьев по духу и подчеркивая свои симпатии к Государству Израиль, Кокконен не может отрицать, что задачи его представительства прямо противоположны сохранению еврейских традиций. Ведь финская миссия имеет свои отделения практически во всех частях света, от Африки до Сибири, и цель ее одна – утверждать христианство. Израиль не является исключением. Разница только в методах и стиле пропаганды, поскольку в Израиле миссия имеет дело с религией древней, монотеистической и выработавшей стойкий иммунитет против христианских проповедей. И если миссионеры не "отлавливают души", охотясь за ними на улицах, то лишь потому, что предпочитают более совершенную тактику косвенного воздействия.

Миссия, признает Кокконен, оказывает, например, "услуги" всем, кто в них нуждается. Какие? Об этом глава миссии предпочитает не распространяться. Финны раздают Новый Завет и комментарии к нему, детскую Библию и различную "полезную информацию" на разных языках – в том числе на русском, румынском и английском. По воскресеньям в церкви проводится служба на... иврите.
Жители соседних районов приглашаются к дискуссиям на библейские темы. Приходящим в миссию евреям напоминают, что христианство есть не что иное как "подлинный иудаизм". "Иисус был евреем, и все его первопоследователи были евреями. Можно ли относиться к христианству, как к религии, чуждой и враждебной еврейству?" – вопрошает Кокконен.

Что касается преследований, которым подвергались евреи со стороны христиан... Глава финской миссии считает гонения, наветы и дискриминацию евреев "позорным пятном", лежащим на церкви. Но христианские фундаменталисты, подчеркивает он, непричастны к совершенным преступлениям. Они – друзья Израиля и к евреям относятся так же, как дети относятся к своим родителям: с уважением и любовью.

Много ли евреев удалось перевести в христианство? "Да, я знаю таких. Но если учесть ту огромную работу, которую ведут по стране разные миссии, то результаты очень скромны. Количество евреев, принявших христианство, незначительно", – говорит Кокконен.

Культурная программа с бесплатным приложением

Возможно, это действительно так. А возможно, Кокконен сознательно занижает свои успехи и успехи своих коллег. В Израиле действуют десятки миссионерских обществ, практически нет ни одного крупного города, где не было бы их представительства. В Иерусалиме, например, баптисты регулярно организуют бесплатные экскурсии к святым местам в Старом городе для "всех евреев, верящих в Спасителя нашего Иисуса Христа". Каждую среду и субботу в баптистской церкви устраиваются религиозные слушания-семинары с чтением псалмов и комментариями к Ветхому и Новому Завету. В евангелической церкви в центре города проводятся концерты классической музыки, на которые приглашаются виртуозы из России, Франции и Америки. Объявления даются на английском, иврите и русском. Билеты стоят необычайно, просто фантастически дешево – пятнадцать-двадцать шекелей. И всем входящим в церковь предлагается бесплатное дополнение – Новый Завет, детская Библия, истории уверовавших во Христа раввинов, написанные доступным языком трактаты о божественном происхождении Иисуса из Назарета. Нельзя сказать, что эти книги расхватываются. Но некоторые, уходя из церкви, берут их с собой...

В этих брошюрах, как и в проповедях евангелистов, нет и намека на значимость сохранения еврейских традиций и идеалов, в преданности которым клянутся мессианские евреи. Речь идет об обращении в христианство. Учитывая духовное родство между фундаменталистами и "мессианскими евреями", вывод напрашивается сам собой: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Претензии на соблюдение "духа Торы" в этом случае выглядят в лучшем случае заблуждением, в худшем – сознательным обманом.

Йосеф Шулам с таким выводом категорически не согласен. Нет, нет и еще раз нет! Большинство мессианских евреев не только не сотрудничают с христианскими проповедниками, но и хотели бы вообще очистить от них Эрец-Исраэль. "По мне, лучше, чтобы миссионеры вообще убрались отсюда. Мы в них не нуждаемся – в их понимании миссии Иисуса, в их отвратительной пропаганде! Они создали мифического Иисуса, превратили его в идола. Их религия граничит с идолопоклонством. Их Иисус не имеет ничего общего с Иисусом истинным, жившим здесь, на этой земле, свято верившим в Тору и придерживавшимся еврейских традиций!" – возмущается Шулам.

Но как тогда быть с заявлением его коллеги Гершона Нерела о том, что оба религиозных направления – духовные братья и все различие – только в культурных особенностях евреев и европейских народов? Шулам смущен. "Общины "мессианских евреев" – не отделения коммунистической партии с ЦК и Политбюро. В каждой из них – свои установки и свое видение мира. Мы в "Нативии" придерживаемся одних взглядов, у Гершона – собственное отношение к христианским проповедникам".
Где же истина? По-видимому, она столь же бесконечно многолика, как пути человека к Богу. У каждого еврея, верящего в Христа, свое восприятие божественной сути, своя точка отсчета, свои проводники, своя религиозная идентификация – ощущение себя евреем или христианином.

Регина Файбищенко, репатриантка из Кишинева, работающая в "Хесед вэ-эмет", говорит, что вера в божественность Иисуса пришла к ней задолго до репатриации и уж тем более до встречи с мессианскими евреями. "Читая ТАНАХ, мы с мужем убеждались: описание Спасителя в Ветхом Завете соответствует облику Христа и обстоятельствам его жизни. Ведь сказано у пророков, что он будет страдать, будет гоним, что во внешности его не будет ни величия, ни царственности, что родится он в Бейт-Лехеме и погибнет незадолго до разрушения Храма. Какие еще доказательства нужны? Если он – не Мессия, то кто же тогда?"
Регину и ее мужа, соблюдающих еврейские традиции, сделанное ими открытие не привело к смятению и внутренней раздвоенности: "Мы только укрепились в ощущении своего еврейства. Да и как вообще приверженность заповедям может уменьшиться от осознания истинности того, что предрекали пророки нашего народа? Я принадлежу к еврейскому народу, и моя обязанность – верить в Мессию".

Деньги, власть и любовь

Христианское еврейское движение или истинное течение иудаизма, признающее отвергнутого мессию? Спор этот актуален для членов мессианских общин, для взыскующих духовности светских интеллектуалов и специалистов-теологов. Для еврейских же ортодоксов истина однозначна и неоспорима: мессианские евреи – исчадие зла, порождение христианского заговора, несущее гибель еврейскому народу. И зло это должно быть выкорчевано из земли израильской.

Ортодоксы воюют против мессианских евреев с ожесточением, напоминающим непримиримость иудейских религиозных движений в период, предшествовавший разрушению Второго Храма. Нет такой сферы, где не скрещивали бы оружие противники. Каждая из сторон использует все дозволенные и недозволенные приемы, привлекая в качестве союзников библейских пророков, политиков, адвокатов, раввинов, уверовавших во Христа, и христианских священников, перешедших в иудаизм. В ход идут финансовые рычаги, личные связи и, разумеется, пропаганда.

Иногда конфликт доходит до прямых столкновений – оскорблений, угроз и даже погромов. Сотрудники "Нативии" жалуются, что ультраортодоксы несколько раз штурмовали здание общины, блокировали выход из дома и выбивали стекла. "Однажды сюда постучался религиозный еврей с большущей сумкой. Я открыла ему дверь, он улыбнулся, сказал, что принес подарок, раскрыл сумку, и оттуда выскочили десятки мышей, – вспоминает Зина. – Пришлось потратить несколько дней, чтобы очистить от них помещение".

Иногда борьба приобретает черты остросюжетного приключенческого фильма. Когда несколько лет назад "иудео-христиане" прибыли в Израиль, чтобы устроить пасхальный седер для репатриантов, их уже поджидали активисты "Яд ле-ахим", и, если бы не вмешательство полиции, дело кончилось бы серьезной потасовкой.

Периодически ортодоксы вместе со сторонниками бывшего КАХа отлавливают на улицах мессианских евреев, раздающих свои брошюры, отбирают у них пропагандистские материалы и вызывают полицию. С таким же успехом можно было бы пытаться раздавить солнечную тень или боксировать с лунным светом – через несколько часов проповедники нового движения появляются в новом месте с новыми брошюрами.

В действительности ни одна из сторон не способна одержать окончательную победу. Мессианские евреи не могут даже в самых радужных снах мечтать о том, чтобы обрести в стране влияние, равное влиянию ортодоксов с их многотысячным воинством. А харедим недостает гибкости и изворотливости своих противников. Это поединок между неуклюжим, закованным в тяжелые латы рыцарем и быстрым, подвижным фехтовальщиком. Рапира не в состоянии пронзить проржавевшие доспехи, но и меч не настигает искусно уклоняющегося от удара противника.

"Их пропаганда поставлена великолепно – они выпускают сотни изданий, устраивают выставки. Многие книги с точки зрения религии, науки, психологии написаны настолько профессионально, что я просто зачитывался ими", – признается Йоси С.

Он жалуется, что мессианские евреи действуют исподтишка. Тех, кто нуждается в материальной поддержке, они привязывают к себе экономической помощью, делая скидки на лечение зубов (стоматологическая клиника в Ришон ле-Ционе), выдавая льготные ссуды, помогая в съеме квартир и устройстве на работу (предприятие "Гальтроникс" около Хайфы, производящее антенны, киббуц "Яд шмона"). Другим, ищущим духовности в окружающем бездуховном мире, предлагают искусно сотканную компиляцию из домыслов, древних пророчеств и научных изысканий. "Они говорят, что вера – это прежде всего любовь, а не выполнение бесчисленных заповедей... И это слово – "любовь" – обладает магической силой. Оно привлекает очень многих, даже евреев, учившихся в йешивах и получивших традиционное воспитание. Миссионеры воздействуют на самые глубинные слои человеческой психики: указывая людям путь к личному счастью через любовь к Христу, они снимают с них тяжкое бремя повседневных обязательств перед Б-гом".

Как же получилось, что ортодоксальные раввины позволили своим заклятым врагам стать обладателями спасительной идеи высшей любви, освобождающей от духовных метаний и суетности? Йоси смущен. "Понимаешь... Возможно, у верующих евреев действительно проблемы с "любовью". Для религиозного еврея вера – тяжкий труд. Он должен всечасно изучать Тору и выполнять заповеди. У него слишком много обязанностей перед Всевышним. А как известно, у человека, который много и тяжело работает, с любовью не все просто. Иногда евреям, наверно, и не хватает этой любви".

Дефицит любви ортодоксы компенсируют властью. Обладая влиятельным лобби в Кнессете, они добились принятия в первом чтении законопроекта о цензуре, запрещающего деятельность мессианских евреев на территории Израиля. Если этот законопроект станет законом, человек, уличенный в распространении миссионерских материалов, будет привлечен к суду, заплатит штраф и рискует вдобавок получить год тюремного заключения.

Мессианские евреи восприняли это сообщение с двойственным чувством. С одной стороны, новый законопроект таит для них несомненную опасность, поскольку ограничивает свободу действий и превращает в нелегальную секту. С другой – он дает им в руки оружие, которое, при определенном мужестве и искусности, может стать "козырным тузом". В ореоле гонимых и преследуемых куда легче завоевывать симпатии и привлекать новых сторонников.

"Я не хочу этого закона, но если его примут, он обернется против его же инициаторов. Настаивая на его принятии, они доказывают, что неспособны бороться с нами демократическими методами, и признаются в собственной слабости. Я не боюсь наказаний. Нарушаю закон? Пожалуйста, я готов отсидеть год в тюрьме за свои убеждения! Но какой имидж получит Израиль? Имидж государства, преследующего инакомыслящих! Даже если эти инакомыслящие – ничтожное меньшинство. Сегодня – мы, завтра наступит очередь кого-то другого... Нельзя быть "чуточку беременным": мы живем или в демократическом государстве, или в тоталитарном", – говорит Барух Маоз.

Впрочем, демонстрируя свою независимость, Маоз не скрывает, что использует все рычаги, дабы не допустить принятия законопроекта. И он верит, что это ему удастся. По его словам, мессианские евреи уже преуспели, добившись значительного смягчения первоначальных формулировок законопроекта. Одновременно они привлекли к этому вопросу внимание международных средств массовой информации и теперь стараются заручиться поддержкой израильского общественного мнения. "Первое чтение законопроекта прошло практически незамеченным. Этого и добивались его составители. Но, я уверен, большинству израильтян не понравится, что людям затыкают рот из-за их убеждений. Я уж не говорю о реакции Запада. Я знаю: даже многие ортодоксальные евреи придерживаются мнения, что недопустимо религиозные дебаты сводить к запретам и цензурным ограничениям", – продолжает Маоз.

Есть и еще один существенный нюанс, связанный с законом о цензуре. Если мессианские евреи действительно не что иное, как христианские миссионеры, то с религиозной точки зрения ортодоксы оказывают им поистине неоценимую услугу, подвергая гонениям. Христианство вознеслось благодаря страданию и соткано из страдания. В ореоле преследуемых иудео-христиане станут намного сильнее, чем сейчас, когда они – всего лишь одна из сотен малочисленных, экстравагантных сект.

Если же это мессианское движение, реально опирающееся на ценности иудаизма и проповедующее их, то подавление его аморально и бессмысленно. Ибо нетерпимость по отношению к собственным собратьям еще больше отъединит ортодоксов от основной массы населения и превратит их в закрытую жреческую касту, готовую на все, чтобы сохранить свою власть и избавиться от идейных противников. Культивирование ненависти и ксенофобии – верный путь к духовному самоубийству.

В поиске внутренней гармонии

Законопроект может оказаться бессилен и еще по одной причине – мессианские евреи во многих случаях становятся таковыми... еще до прибытия в Израиль.

В этом нет ничего удивительного. Для западного человека характерно сегодня стремление выйти из рамок традиционных для его культурной среды представлений и кристаллизовать свое религиозное чувство, освободив его от ритуалов и специфической национальной обрядности. Тяга к обретению новых истин проникает во все, даже самые отдаленные уголки христианского мира, и "галутные" евреи впитывают ее – иногда осознанно, а чаще подсознательно. И подобно тому как тысячи христиан обращаются в поисках откровений не к священникам приходских церквей, а к индийским гуру, буддийским монахам и каббалистам, так и евреи диаспоры видят в идее универсальной любви и божественного перевоплощения путь к самовозвышению. И этим резко отличаются от большинства израильтян, настороженно относящихся ко всему, что связано с христианством.

Среди основателей общин мессианских евреев много американцев. Едва ли не половина "нового набора" – "русские". Большинство из них не отказывались от своего еврейства, но мало что знали об иудаизме. Себя они считали частью русской интеллигенции со свойственным ей подвижничеством, богоискательством и ощущением своей греховности – черты скорее христианские, нежели еврейские. Знакомство с мессианскими евреями, активно действующими на территории бывших советских республик, позволило им обрести гармонию и совместить то, что казалось несовместимым: верность крови и приверженность христианским духовным идеалам.

При этом многие из тех, кто еще сомневался в божественной сущности Христа, уверовали в правильность своего выбора после приезда в Израиль. Это кажется парадоксальным, но, по мнению Йоси С. из "Яд ле-ахим" (кстати, выходца из России), с психологической точки зрения вполне объяснимо. Йоси убежден: причина дальнейшего отчуждения от еврейства уже в Израиле – не столько сознательное принятие христианских постулатов, сколько результат душевного кризиса, реакция на бедственное положение, вызванное эмиграцией.

"Представь себе психологическое состояние интеллигентного, деятельного, привыкшего к активной культурной жизни еврея, оказавшегося в Израиле. С профессиональной и экономической точки зрения он, как правило, чувствует себя несостоятельным, с социальной – изолированным и оторванным от своих корней. Израильское общество видится ему меркантильным, скучным и даже враждебным. Он тянется к духовности, жаждет причастности к чему-то значительному, ищет привычного для себя окружения и... находит все это у миссионеров. У него снова появляется круг близких по духу людей, объединенных общей, только им одним понятным задачей. Он обретает радость, душевный комфорт, чувство единения. Для него участие в новом движении – определенная форма самоутверждения, компенсация профессиональных неудач и унижений. О подлинно религиозных проблемах он не слишком задумывается", – говорит Йоси.
Шмуэль Голдинг, глава Института библейской полемики в Иерусалиме, считает, что именно последнее обстоятельство и есть подлинный корень зла. "Русские" в массе своей очень плохо разбираются в вопросах теологии, их знания отрывочны и поверхностны, и это делает их восприимчивыми к аргументам миссионеров, доказывает Голдинг. Ссылки мессианских евреев на пророков кажутся репатриантам неоспоримыми, хотя те же изречения можно толковать по-другому, превратив их в оружие, не оставляющее камня на камне от логических построений иудео-христиан.

За помощью к пророкам

Например – убежденность иудео-христиан, что "Иисус – сын Давида". "Евангелия не дают оснований для такого утверждения, но если бы и заключить, что Мария происходит из рода Давида, это ничего бы не изменило, поскольку царское звание не передается по материнской линии", – говорит Голдинг.

Ссылку на слова пророка Исайи о том, что "Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут Ему имя: Эммануил", Голдинг также считает совершенно необоснованной. Во-первых, потому, что нигде, по его словам, в Новом Завете не сказано прямо, что Иисуса звали Эммануил. А во-вторых, у Исайи говорится о молодой женщине (на иврите – "альма"). Мария же, согласно христианскому преданию, была девственницей и поэтому должна была называться "бетула".

Ряд пророчеств Исайи, трактуемых как обращение к Христу, на самом деле, доказывает Голдинг, есть обращение к Израилю, то есть к еврейскому народу. "Христианские фундаменталисты любят ссылаться на главы 42-44 Книги Исайи, где говорится о "служителе и избраннике Божьем". Но тем, кто утверждает, что служитель этот – Иисус, можно напомнить следующий стих Исайи (42:19): "Кто так слеп, как раб Мой, и глух, как вестник Мой, Мною посланный?" "И эти нелестные слова тоже обращены к Иисусу?" – спрашивает Голдинг.

Ложной считает Голдинг и ссылку на то место в книге пророка Захарии, где говорится: "И Он возвестит мир народам, и владычество Его будет от моря до моря и от реки до концов земли" (9:10). "Речь идет не об Иисусе. Он не желал обращаться к другим народам. Согласно Евангелию, он сказал: "Я послан только к погибшим овцам дома Израиля".

И Иоанн Креститель – вовсе не воскресший пророк Илия, который, согласно пророку Малахии, должен "явиться перед приходом Господа". Причем эта версия опровергается... в самом Евангелии. "И спросили его [Иоанна]: что же? ты – Илия? Он сказал: Нет" (Иоанн, 1:22).

Вообще, по словам Голдинга, между версиями евангелистов так много противоречий и их так трудно примирить между собой, что сама идея о божественном происхождении Христа выглядит сущей нелепостью. Чтобы убедить "русских" в ошибочности и необоснованности подхода мессианских евреев, Голдинг даже выпустил книгу на русском языке, которая так и называется: "Есть ли у пророков предсказания об Иисусе?"

Доказательства Голдинга выглядят убедительно, но убедительны и контраргументы его противников. Тем не менее, даже если Институт библейской полемики и выигрывает в теологических дискуссиях, то мессианские евреи обладают куда большими возможностями для распространения своих взглядов. И это определяет ход борьбы.

В "Яд ле-ахим" утверждают, что среди приверженцев мессианских евреев очень много "русской" молодежи. Как правило, эти молодые люди чувствуют себя "лишними" в израильской жизни, и, если даже их профессиональная карьера складывается достаточно успешно, страдают от внутренней опустошенности и одиночества. Чувство причастности к истине наполняет их гордостью и как бы оправдывает их существование, хотя многие предпочитают благоразумно не афишировать свою принадлежность к "еретической секте".

Впрочем, сегодня израильское общество постепенно начинает привыкать к мысли о том, что евреи делятся не только на "светских" и "ортодоксальных", но могут быть и реформистами, и консерваторами, и даже "иудео-христианами". Регина Файбищенко говорит, что ее семья не скрывала и не скрывает своих взглядов, но это не влияет на отношение к ней ни сотрудников по работе, ни соседей по дому: "Мы не стесняемся своей веры, и все это воспринимают вполне спокойно. Соседи относятся к нам доброжелательно и с уважением, их дети приходят к нам в гости и играют с нашими детьми".

Для Йоси С. такая терпимость – проявление гнилости и разложения израильского общества. Для других она – свидетельство растущей открытости и цивилизованности. Так или иначе, в появлении мессианской общины в Израиле нет ничего противоестественного или неожиданного. "Рост движения, как и некоторых других движений, – индикатор социального и духовного кризиса израильского общества, – говорит специалист по религиям из Хайфского университета профессор Биньямин Бейт-Алахми. – Скорость, с которой это направление получает распространение, поразительна. Еще несколько лет назад мой хороший знакомый в США написал книгу, где утверждал, что у мессианских евреев нет будущего. Сегодня они популярны не только среди репатриантов, но и, что намного удивительней, среди старожилов. Причем – в самых разных слоях населения". Бейт-Алахми считает нелепыми утверждения, что активисты общин мессианских евреев – "агенты христианских проповедников": "Если люди в такой изначально враждебной к любым проявлениям христианства стране, как Израиль, начинают проповедовать столь "еретические" взгляды, то они рискуют потерять намного больше, чем выиграть". Миссионеры, конечно, стремятся к распространению своих взглядов, но было бы слишком примитивно сводить дело к искусственной христианизации.